Верховный суд еще раз объяснит, какие преступления следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности. Такие разъяснения пленум Верховного суда уже давал в 2010 г. применительно к новым на тот момент положениям 108-й статьи УПК (которой был введен запрет брать под стражу предпринимателей, обвиняемых по «экономическим» статьям УК). В четверг суд планирует снова вернуться к этому вопросу – на этот раз для обобщения практики по делам о преступлениях в сфере предпринимательской деятельности, пишут «Ведомости».

Шесть лет назад Верховный суд предложил судам руководствоваться Гражданским кодексом, где сказано: предпринимательство – это «самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли». Но статья 108 УПК так и не заработала: суды продолжают отправлять бизнесменов за решетку. Как следует из ежегодного доклада бизнес-омбудсмена, в феврале 2016 г. в сизо по обвинению в экономических преступлениях находилось 6539 человек – на 70% больше, чем четыре года назад.

Поэтому Верховный суд решил еще раз уточнить, что преступления следует считать «предпринимательскими», если они совершены в сфере осуществления предпринимательской деятельности или управления коммерческой организацией. И это не сработает, предупреждает председатель движения «Бизнес-солидарность» Яна Яковлева, суды сейчас делают вид, что гендиректор ООО «Ромашка» не предприниматель, потому что в Гражданском кодексе (ГК) речь идет о законной предпринимательской деятельности. А он занимался незаконной – следовательно, его можно сажать. Ситуация не изменится, пока судьи не начнут пользоваться и другими понятиями ГК, такими как выручка или прибыль, пока сумма контракта не перестанет автоматически приравниваться к объему хищения, уверена она.

Еще одно разъяснение Верховного суда касается новой формулировки статьи 159 УК, карающей за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности. Последняя редакция (предложенная кремлевской рабочей группой по проблемам бизнеса) описывает это преступление как мошенничество, сопряженное с намеренным неисполнением договорных обязательств. Под таковым следует понимать умышленное неисполнение договора с целью хищения, указывает Верховный суд. О наличии умысла должны свидетельствовать имеющиеся в деле доказательства, настаивают там: использование фиктивных документов, сокрытие существенных обстоятельств от участников сделки. Мошеннические действия, стороной в которых являются предприниматели, «ни при каких обстоятельствах» не могут быть квалифицированы как обычное мошенничество, настаивает суд.

На самом деле примерно то же самое говорилось еще в постановлении пленума Верховного суда РСФСР по делам о хищении образца 1972 г., вспоминает адвокат Вадим Клювгант. Попытки создать специальную статью и дать ей какое-то специальное толкование бессмысленны, пока действуют двойные стандарты, уверен он, необходима унификация подходов к договорным отношениям, а если в гражданском праве одно понимание сделки, а в уголовном – другое, возникает некая параллельная реальность.

Также Верховный суд рассматривает возможность ужесточения условий, при которых уголовное преследование по «экономическим» делам может быть прекращено в связи с деятельным раскаянием или примирением сторон. На такие дела предполагается распространить требования статьи 76.1 УК – по ней лица, совершившие впервые нетяжкое преступление, могут быть освобождены от ответственности при возмещении ущерба и уплате в бюджет суммы ущерба в двойном размере. Сейчас для деятельного раскаяния требуется явка с повинной и возмещение вреда. Впрочем, это пока не окончательная редакция – в другой версии, которая также выносится на обсуждение, дополнительные условия для деятельно раскаявшихся и примирившихся экономических преступников не ставятся.